В наши дни идет огромная творческая работа народных масс по созданию новых имен. Эта работа в некоторой степени аналогична той, которая шла в XI—XIV веках, когда заимствованные календарные имена приспосабливались к условиям существования в новом для них языке. Разница в том, что старые календарные имена были привнесены в русский язык «списком», что существовал письменный образец, с которым уже вошедшие в обиход имена могли быть сопоставлены. Современные имена создаются индивидуально, в семьях. Если даже в семье поддерживается традиция написания имени в соответствии с каким-либо письменным образцом нового имени, этот образец остается неизвестным для всех тех лиц, с которыми встречается именуемый. Бывают случаи, когда за пределами домашнего употребления новое имя подвергается искажениям, когда общество не понимает или не принимает его, в результате чего имя либо совсем не приживается, либо перестраивается.
Отсюда очень большое варьирование написания и произношения одного и того же имени. Часто молодые родители воспринимают какое-либо новое имя на слух, оно им нравится, и они дают его своему ребенку, но записывают его совсем не так, как оно записано в документах того ребенка, имя которого они услышали. Отметим варианты: Даниэль и Даниель, Арлекин и Ар ли-кин, Галий и Галей, Роджеро и Руджеро, Ренард и Ре-нарт, Револьд и Револьт, Ренат и Ринат, а также Лио-нард при общепринятом Леонард, Каллонтай (от известной фамилии Коллонтай), Родомес при общеизвестном Радамес, Рондольф при известном Рандольф, Гельберт при Гильберт и т. д.
Как относиться к этому явлению? Казалось бы, следовало отвергнуть варианты Лионард, Родомес, Рондольф, Гельберт как безграмотные. Но носители таких имен и родители, придумавшие эти имена, могут возразить, что они специально придумали именно такие имена и просят не смешивать их ни с какими другими. Таким образом, возникают две важные проблемы: о праве на творчество и о критериях различения имен.

В разделе: